ОБЗОР ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ПРОСТРАНСТВО СНГ Заме

ОБЗОР ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ПРОСТРАНСТВО СНГ

Заметки на полях.
(К брифингу ИП «Росбалт» 03.04.07)

Появившийся в конце марта в открытой печати «Обзор внешней политики РФ», как оказалось, уже получил одобрение президента России. Следовательно, документ направлен в форме принятого к сведению (исполнению) в Администрацию президента РФ, Правительство, Совет Безопасности и иные ведомства, включая ФСБ и СВР России.
Однако при внимательном прочтении Обзора, обнаруживается масса ошибок, предрассудков и даже мифов, что позволяет считать его не продуманной развернутой справкой о российской внешней политики на начало 2007 года, а скорее диагнозом состояния сферы внешнеполитических отношений РФ.
Общий вывод, к сожалению, неутешителен. Обзор носит апологический ведомственный характер с ярко выраженными предпочтениями отделов и иных структур МИДа РФ. Рекомендации, имеющиеся в Обзоре, большей частью статичны и не обнаруживают понимание внешнеполитических процессов, настраивают на сохранение status quo наших отношений с данной страной (регионом, международной организацией). Заявленные цели внешней политики РФ в региональном аспекте носят откровенно расплывчатый характер.
Не углубляясь в анализ глав Обзора, посвященных Европе, США, проблемам разоружения и т.д., на наш взгляд особый интерес представляет глава «Пространство СНГ».
1. Прежде всего, обращает на себя внимание столь многообещающее заявление, как «отношения со странами СНГ являются главным приоритетом российской внешней политики», что, по-видимому, отбрасывает российско – американские и российско – европейские отношения в конец перечня российских внешнеполитических приоритетов. На самом деле, мы можем говорить, что в последние годы постсоветское пространство превратилось в арену конкуренции субъектов мировой политики, регионом, где своеобразно преломляются проблемы позиционирования России на мировой арене и ее взаимоотношений с Вашингтоном, Брюсселем, Пекином и т.д. и решать наши проблемы с соседними государствами все чаще приходится с оглядкой на их покровителей за пределами постсоветского пространства.
2. Как нет сомнений в правомерности современной трактовки главной цели внешней политики России на постсоветском пространстве: «Россия заинтересована в том, чтобы по периметру ее границ были дружественные, процветающие, демократические и стабильные государства», так нет повода для критики в отношении заявления, что «торгово-экономическое сотрудничество с Россией является необходимым условием устойчивого развития стран Содружества», так как ни одно из молодых независимых государств не смогло продемонстрировать экономический потенциал обойтись от широкого спектра торговых и экономических связей с Россией. Однако заявление о том, что «попытки игнорировать естественные взаимосвязи и сложившиеся традиции оборачиваются угрозой появления несамостоятельных, слабых государств» является все-таки преувеличением, носящим обобщающий характер. Одно дело, когда государство, теряя широкие торгово-экономические связи с РФ, зачастую носящие дотационный характер, неуклонно скатывается в стадию экономического регресса (к примеру, Таджикистан, а в перспективе Белоруссия), оказываясь на периферии внимания окружающего мир, но такого рода примеров немного. Чаще мы можем наблюдать ситуацию, когда молодые независимые государства, по тем или иным причинам потеряв поддержку Москвы, оказываются под частичным (Молдова) или полным покровительством внешних сил и великих держав (Грузия). В этом случае, потеря контактов с Россией оказывается болезненным, но не смертельным ударом для слабых экономик этих государств. Еще реже встречается ситуация (Белоруссия), когда экономика страны оказывается настолько связана с дотациями и преференциями со стороны России, что это обрекает данное государство на безальтернативность российского вектора. При смене власти любое по идеологии руководство этих государств будет вынуждено учитывать, прежде всего, российские интересы. Огромный масштаб зависимости от России обращает все надежды правящих элит на помощь Запада (Евросоюза или США) в самообман. Суммы, в которые такая помощь может вылиться, не оставляют перспектив для ее получения где-либо, кроме Москвы. Ситуация еще более усугубляются тем, что глобальная зависимость от внешней экономической поддержки блокирует внешние инвестиции, способные изменить структуру экономики – слишком велики политические риски. В итоге, политический кризис в силах исторически мгновенно (полгода) приводит страны в разряд несостоявшихся государств со всеми вытекающими последствиями.
3. Появившиеся в Обзоре утверждения, что «Наши отношения со странами СНГ мы хотим строить на трезвом экономическом расчете. Такие отношения более жизнеспособны, чем устаревшие, политизированные схемы» неожиданно сочетаются с заявлением, что «от вывода реальных экономических интересов из тени выиграют и наши отношения с внерегиональными державами на пространстве Содружества. Это – как раз те ясность, открытость и понятность, к которым нас призывают и которых мы, в свою очередь, ожидаем в политике наших партнеров в отношении стран этого жизненно важного для нас региона». В данном случае мы сталкиваемся со знаковым признанием и его можно расшифровать однозначно - российская дипломатия ведет закрытые консультации с Евросоюзом и США по вопросам экономических отношений между Москвой и получателями дотаций и преференций с ее стороны («из тени») на постсоветском пространстве (скорее всего по белорусской тематике). Следовательно, говорить о том, что мы однозначно и самостоятельно отказались от «фаворитизма» («“Фаворитизм” в отношении отдельных партнеров не только противоречит общепринятой мировой практике, но и искажает процессы их внутреннего развития, снижает стимулы к структурной перестройке экономик, не вписывается в наше общее стремление вступить в ВТО».) не приходится. Скорее всего, выравнивание экономического пространства по периметру российских границ является составной частью процесса входа РФ в мировую экономику (ВТО). В данном случае мы можем говорить: «Кто не успел, тот опоздал». Это относится, скорее всего, к Белоруссии, руководство которой десятилетиями никуда не торопилось…
4. Одновременно, в Обзоре отмечается, что «Россия готова рассматривать варианты постепенного перехода на новые цены на энергоносители. Задача – преодоление политизации экономического сотрудничества, искажающей природу наших отношений», но умалчивается, что «преодолеть политизацию» не удавалось и не удается… В данном случае, можно было бы надеяться на некую рекомендацию, но в Обзоре ее нет.
5. Оценка современного этапа развития СНГ поверхностно, кроме того, что «СНГ обеспечило “цивилизованный развод” бывших советских республик после распада СССР и сейчас продолжает оставаться востребованной площадкой обсуждения общих проблем». Реформирование СНГ оценивается, как «нахождение оптимального баланса между модернизацией и сохранением позитивного потенциала, наработанного за последние 15 лет», что является ничего не говорящей риторикой. Между тем, на наш взгляд, стоило бы отметить, что имеются два варианта реформирования СНГ и то, что мы можем наблюдать постепенное лишение СНГ административных функций и укрепление консультативных и координирующих возможностей организации. Именно в таком формате СНГ имеет шанс на сохранение и востребованность.
6. Вызывает удивление уверенность авторов Обзора в том, что «Потребность в интеграции на постсоветском пространстве рано или поздно возникнет у большинства бывших республик СССР». В реальности, который год мы можем наблюдать постепенное исчезновение последних более-менее объективных факторов, подталкивающих к интеграции на постсоветском пространстве. Надежды на неожиданный «интеграционный всплеск» иллюзорны, пока Россия, как единственный реальный субъект мировой политики в данной части Евразии и которая реально способна быть стержнем любого интеграционного проекта на постсоветском пространстве, не найдет собственный вариант интеграции, способный оказаться или альтернативным европейскому или оказаться удачным ему дополнением. Отсюда и бесплодность и бесперспективность международных проектов на постсоветском пространстве, где Россия пока еще играет какую-либо решающую, а скорее поддерживающую роль и абсолютная бесперспективность проектов без присутствия России, так как организовать интеграцию объекты политики не могут по определению – ГУАМ, декларативные попытки интеграции между Украиной и Белоруссией и другие «блоки обиженных». Пока мы можем говорить о том, что на постсоветском пространстве жизнеспособна только одна форма интеграции – декоративная, имеющая в своей основе полномасштабную ресурсную и финансовую поддержку со стороны России.
7. В Обзоре есть место и ошибкам. В частности заявление «Осуществляется деятельность по формированию пакета документов таможенного союза “тройки” (Белоруссия, Казахстан, Россия) в формате “шестерки” ЕврАзЭС с использованием наработок переговорного процесса в рамках Соглашения о Едином экономическом пространстве (ЕЭП)» не имеет ничего общего с реальностью. О какой таможенной тройке может вестись речь, если Белоруссию в январе 2007 г. пришлось буквально принуждать к началу процесса отмены 75 нетарифных ограничений на ввоз российских товаров на белорусский рынок угрозами полностью ликвидировать льготы по поставке российской нефти и ввести полноценную таможенную границу? Со своей стороны, Казахстан имеет практически открытую таможенную границу с Китаем (проще сразу сделать таможенную зону с Пекином).
8. Отмечая высокое предназначение Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) «в обеспечении региональной безопасности и стабильности, включая противодействие новым вызовам и угрозам» авторы Обзора умалчивают о серьезной проблеме – возможности втягивания ОДКБ, а посредством данной организации и России, в возможную полномасштабную прогнозируемую политическую дестабилизацию в Центральной Азии.
9. Раздел, посвященный российско – белорусским отношениям, не соответствует действительности, так как заявление, что с Белоруссией «достигнут наиболее высокий в СНГ уровень политической и экономической интеграции, обеспечивается тесное взаимодействие во внешней политике, в области обороны и безопасности, в гуманитарной сфере» не подтверждается реальностями первого квартала 2007 года – ни о какой не то что политической интеграции, но даже о политическом диалоге говорить не приходится. Экономическая интеграция сведена к колониальному по форме товарообмену. За двенадцать лет интеграции не родилось ни одной жизнеспособной российско – белорусской корпорации. Координация во внешней политике, в области обороны и безопасности далеко не безоблачны и имеют свои проблемы.
Не очень понятен оптимизм авторов Обзора в отношении того, что «поэтапный
переход в двусторонних отношениях на универсальные рыночные принципы,
несмотря на все возникающие сложности, создает условия для выведения российско-
белорусского взаимодействия на качественно новый уровень и будет способствовать
поиску оптимальной модели строительства Союзного государства». Сомнительно,
что в МИДе не понимают, что начало введения рыночных принципов в
экономических отношениях между Россией и Белоруссией дало старт
процессу ликвидации не только формата Союзного Государства уровня декабря 2006
года, но и быстрого разрушения режима А. Лукашенко. Эти процессы, которые со
стороны России являются экономическими мерами, но отзываются в Белоруссии
политическими последствиями, уже привели к стадии, когда белорусский президент
оказывается в двусмысленном положении – ему нечего сказать белорусскому
политическому классу (нет даже варианта ежегодного президентского послания), что
ставит его не просто в двусмысленное положение, но и угрожает его безопасности.
Судя по всему, было бы честнее публично проинформировать белорусские
политические кланы и белорусский народ, что мы приступили к «поиску нового
формата» Союзного Государства и А. Лукашенко, если он хочет и дальше находиться
у власти в РБ, то ему следовало бы поискать новые варианты своего участия в
данном интеграционном процессе, который, в принципе, может идти и без него, а
именно – предложить новую стратегию, новые инициативы, свободные от наивных
призывов к борьбе против ПРО в Польше и т.д., избавить свою команду от ряда
должностных лиц, активно задействованных в антироссийских кампаниях
последних месяцев (они прекрасно известны Москве) и т.д. Иначе, ни о каком
восстановлении доверия между странами говорить не приходится.
10. Утверждение, что «Россия и Украина были и будут друг для друга важнейшими,
стратегическими партнерами» являются ошибочными. В данном случае, уместнее привести цитату из главы «Постсоветское пространство: уходящая натура», написанную автором этих строк в июле 2006 г. (Мир вокруг России: 2017. М., 2007): «Надежды на получение в лице Украины стратегического союзника для России не имеют оснований. Россия, как и США, в принципе не подходят на роль стратегического партнера Украины, так как огромные потенциалы двух держав объективно способствуют расколу страны. В политическом плане, Украина стратегически зависит от США; в экономическом – в стратегических масштабах – от России. Фактически Украина «обречена» на одновременное участие в двух геополитических проектах одновременно – один направлен на ослабление и разрушение России, как единого государства, второй направлен на рост мирового потенциала и экономического могущества России, что обеспечит на длительный период нестабильность и конъюнктурность украинского «восточного вектора».
10. Оценка Закавказского региона (юг постсоветского пространства), как «ключевого» в плане «обеспечения территориальной целостности и национальной безопасности России» вызывает возражение. Стратегически важен для России Азербайджан – геополитическая «щель» между Россией и Ираном и своеобразная «тропа» для энергоносителей из Центральной Азии в Европу. Однако говорить о том, что «Азербайджанское руководство стремится продолжать линию на сближение с Россией» было бы преувеличением.
11. Оценка ситуации в Грузии («Политика руководства Грузии во главе с М.Саакашвили построена на этническом национализме и пользуется поддержкой ряда западных стран, и прежде всего США»), как и политика Тбилиси в отношении «замороженных конфликтов» («проводит линию на слом существующих миротворческих и переговорных форматов, в результате чего происходит осложнение ситуации вокруг Абхазии и Южной Осетии») соответствует действительности. Однако авторы Обзора явно увлечены рутиной нашего уже вялотекущего кризиса с Грузией. Между тем, российская внешняя политика должна учитывать то, что объективно наша заинтересованность в неком широком сотрудничестве (политическом и экономическом) с Грузией снижается. Экзальтированность во внешней и внутренней политике правительства М. Саакашвили во многом связана внешней заинтересованностью в данной стране со стороны Вашингтона в контексте проблем США с Тегераном и неутихающей «язвой» Ирака. С момента нормализации ситуации в Багдаде и появления американского посольства в Тегеране, а эти события рано или поздно обязательно состоятся, Грузия окажется забыто. Нас также ничего в Грузии не держит и попытки авторов Обзора втянуться в дискуссию вокруг особенностей грузинской демократии («…В пользу такой оценки говорят и выводы июльского (2006 года) доклада по России Трехсторонней комиссии, где отмечается, в частности, что Грузия “очень далека от того, чтобы быть маяком демократии и правового государства”, “находится в очень слабом и нестабильном состоянии, и ею управляет в высшей степени эксцентричное руководство”. По мнению авторов, “Запад не должен поощрять заблуждение, что решение проблем Грузии возможно через членство в НАТО и ЕС») в высшей степени контрпродуктивно, так как может вестись веками, а на деле втягивает Россию во внутриполитическую и внутриэкономическую проблематику Грузии, где традиционно принято во всех бедах обвинять Москву.
12. Грузинский политический класс практически поголовно ориентирован на другую геополитическую «семью». Грузия России не нужна и надо постараться скорейшим образом предоставить эту страну и ее народ самим себе – вывести последних солдат и забыть навсегда…
13. Проблему решения Абхазии и Южной Осетии авторы Обзора трактуют в силе бесконечных бесплодных дипломатических переговоров («Наша линия применительно к конфликтам в Абхазии и Южной Осетии заключается в необходимости поиска жизнеспособного решения исключительно мирными средствами вне временных и статусных рамок. Она подразумевает добровольное согласие сторон конфликта на выработанную ими же в рамках действующих переговорных форматов модель урегулирования, то есть, по сути, реализацию воли сторон»), которые видимо как-то интересны карьерным дипломатам, но, по сути вредны, так как мы опаздываем – Тбилиси с 2006 года взял высокий темп активизации своей политики в отношении проблемы самопровозглашенных государств на своей территории, заметно окрепла грузинская армия (создана заново). В этом плане нас не может удовлетворить рекомендация МИДа: «Важно не допускать размывания сложившихся форматов грузино-осетинского и грузино-абхазского урегулирования (включая присутствие российских миротворцев), последовательно отстаивать тезис о том, что эвентуальное обретение Косово независимости будет иметь прецедентный характер». Учитывая, что у Тбилиси появилась своя «дорожная карта» ее геополитической переориентации на внешние силы, было бы полезно, если бы у Москвы появилась адекватная «карта» в отношении будущего Абхазии и Южной Осетии, непосредственно связанная с грузинскими планами, а, по сути, отвечающая задачам обеспечения безопасности южных рубежей РФ. В этом варианте грузинское руководство будет твердо знать, что на каждом этапе ее расширенного сотрудничества с НАТО и т.д., ее уже ждет адекватный ответ со стороны России в отношении Сухуми. На каком –то этапе вопрос о признании независимости Абхазии может быть решен автоматически «руками» Тбилиси. Выбор надо оставить, естественно, за грузинским руководством.
14. Представленный в Обзоре прогноз развития ситуации в Центральной Азии вызывает возражение («Крупный фактор неопределенности – деградирующая ситуация в Афганистане. Но если афганская кампания закончится неудачей, а США и НАТО уйдут, страны Центральной Азии и Россия останутся один на один перед лицом последствий усугубившейся афганской проблемы, в первую очередь наркотеррористической угрозы, всплеска фундаменталистских настроений и дестабилизации региона. В этих условиях у России нет иного выбора, как наращивать свою многоплановую вовлеченность в дела Центральной Азии»). С этим сюжетом мы уже сталкивались в оценке перспектив ОДКБ. Между тем, с каждым месяцем в регионе растет влияние ШОС, где по объективным причинам влияние Китая будет всегда преобладать. Фактически, мы сами пригласили Китай в ШОС, чем открыли для Пекина «дверь» в Центральную Азию. В случае «афганского провала», в котором косвенно окажется замешана и Россия, в Центральной Азии вырастет влияние не российского фактора, а китайского. Стоит отметить, что идеологически Ташкент и Душанбе, тем более, Ашхабад, гораздо ближе к Пекину, чем к Москве. Естественно, в возникшей ситуации для России на порядок поднимается значение Астаны.
15. Утверждение авторов Обзора в том, что «Казахстан – ключевой стратегический партнер и союзник России в центральноазиатском регионе. Данная оценка основывается на его роли одного из ведущих “локомотивов” в интеграционных процессах на постсоветском пространстве, а также исходя из геостратегического значения Республики для России, ее потенциала в энергетической, транспортно-транзитной, военной и иных сферах, динамично, однако еще не в полной мере задействованном в интересах наших двусторонних отношений» верно лишь частично. Казахстан для нас сложный партнер и нам зачастую приходится на многое в его внешней и внутренней политике закрывать глаза.
16. Высказанные в обзоре надежды, что «с точки зрения содействия стабилизации социально-экономического положения в странах региона, их устойчивому развитию большое значение будет иметь разработка серьезных экономических и инвестиционных проектов. При этом необходимо шире задействовать возможности российского корпоративного сектора, включая ведущие энергетические компании» пока не имеют под собой оснований. Ряд проектов, прежде всего в энергетике, запущенных в регионе Центральной Азии под эгидой ЕврАзЭса, относятся к рискованным инвестициям и «погоды не делают».
17. В разряду «странных» можно отнести утверждении, что «отношения с Киргизией развиваются в традиционно дружественном, конструктивном ключе, носят многоплановый характер. Осуществляется военное и военно-техническое сотрудничество на двусторонней основе и в рамках ОДКБ. Ведется планомерная работа по обустройству и развитию российской военной базы в г. ант, являющейся авиационным компонентом Коллективных сил быстрого развертывания ОДКБ на центральноазиатском направлении». Авторы Обзора ушли от констатации факта тяжелого кризиса киргизской государственности, опасности раскола страны, усиления внешнего воздействия на внутриполитическую ситуацию в Киргизии. Сомнительно, что в случае политической дестабилизации наши позиции в горах Памира спасет авиабаза в Канте.

В целом, несмотря на ряд крайне сомнительных выводов и откровенных ошибок, сам факт появления Обзора представляется позитивным шагом и позволяет российскому и международному экспертному сообществу более-менее системно оценить уровень развития российской внешней политики.

А. Суздальцев, Москва, 03.04.07

Комментарии

Аватар пользователя agorby

У нас тут такой оппозиционный саммит сложился :-)
Будем надеяться что Караганову, Вам удастся причесать авторов ведомства Лаврова. Кто ещё трезвый и отрезвит высококлассных спецов "с ярко выраженными предпочтениями отделов и иных структур МИДа РФ"?
Спасибо за ещё один важный внешнеполитический документ. Очень к месту!

Аватар пользователя Andrey

за высокую оценку

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.