"Белорусский Хельсинки". Пока вопросы...

Всякие рыбки строят из себя акул.
Успокойтесь кильки.
(рыбацкие профессиональные пословицы)

На прошлой неделе в Киев прибыл белорусский гуманитарный конвой, загруженный  товарами для жителей  Юго-Востока Украины. О данном факте в  очень позитивном формате сообщило Белорусское ТВ, что понятно, так как речь шла о первом конвое из Беларуси за три года конфликта на Донбассе…

Минск  послал жителям перепаханного войной региона 58 (пятьдесят восемь) тонн продуктов питания и товаров первой необходимости. Для сравнения, с августа 2014 года Россия направила на Донбасс 66 конвоев. Средний российский конвой – это примерно от 500 до 1000 тонн груза. И так все три года войны…

Понятно, что поступившая в Киев белорусская гуманитарная помощь, если она все-таки вообще доедет до Донбасса, то в лучшем случае её распределят среди жителей районов, остающихся под контролем вооруженных сил Украины. Учитывая блокаду самопровозглашенных республик со стороны Украины, жители Донецка и Луганска помощь из Минска не увидят, но они свободно найдут белорусские молочные товары в любом ближайшем магазине… Но в целом,  можно с полным основанием утверждать, что В. Макей заслужил очередную похвалу со стороны П. Порошенко.

Конечно, на этом «гуманитарном» фоне никто даже не рискнет спорить о том, что 58 тонн помощи в 2017 году вполне достаточны для того, чтобы начиная с осени 2014 года говорить об особом вкладе  Минска в урегулирование украинского кризиса.

Международные амбиции

Не первое десятилетие мы наблюдаем за тем, как  Беларусь, стремясь занять на международной арене если не выдающееся незаменимое место, то хотя бы быть востребованным элементом регионального диалога,  буквально рвется на международную арену. Необходимо отметить, что в  любом случае все эти потуги  можно однозначно  приветствовать, если только не забывать совершенно азбучные истины, детально прописанные в десятках монографий по теории международных отношений и касающихся игры с суверенитетом, чем по традиции увлекаются малые и средние страны. 

На самом деле, не очень хочется повторять банальные вещи, так как не является тайной то, что внешняя политика суверенного государства, тем более небольшого и транзитного, зачастую является  инструментом элементарного выживания. Отсюда и понятное стремление властей к участию в различных  коалициях, союзах,  интеграционных проектах и блоках, играющих роль гарантов и страховок сохранения собственного суверенитета.   Однако не всё так просто…

Война

Прежде всего, не  стоит забывать о том, что внешнеполитическая активность, помимо традиционных и полезных для Беларуси задач,  используется белорусским руководством в качестве важнейшего элемента выживаемости политического режима. В качестве иллюстрации стоит вспомнить ликование А. Лукашенко, когда ему пришлось в феврале 2015 г. принимать в Минске «Нормандскую четверку». А. Меркель и Ф. Олланд не просто пожимали руку белорусскому президенту, готовящемуся к пятому президентскому сроку, но словно вводили А. Лукашенко – «последнего диктатора в Европу» в европейскую политику, что, естественно, резко увеличивало рейтинг А. Лукашенко не только на внутренней политической арене, но и повышало его роль  в диалоге с Москвой.

Иными словами, в 2015 году на фоне войны на Юго-Востоке Украины произошла легитимизация белорусского авторитарного режима, что в свою очередь, открыло перспективу для поворота официального Минска на Запад. Следом была заморозка санкций ЕС и т.д. 

Любопытно то, что сейчас в среде белорусского экспертного сообщества встреча «Нормандской четверки» в Минске (Минск-2) определяется как «успех белорусской дипломатии», что несколько странно, так как  стоит напомнить, что Минск-2 являлся  следствием кровавого конфликта, достигшего в конце января 2015 г.  уровня катастрофы (Дебальцевский котел),  и целой серии контактов членов «Нормандской четверки» (приезды Ф. Олланда в Москву). Между прочим, переговорный процесс  Минск-1 тоже был запущен  в качестве перемирия после  разгрома вооруженных сил Украины под Иловайском (сентябрь 2014 г.). Трудно понять, какую роль в организации Минск-1, так и в Минска-2 сыграло белорусское руководство, если оба саммита организовывались в рамках «Нормандской четверки», куда белорусского президента не приглашали…

Тем не менее, Минский процесс воспринимался в белорусском руководстве, как первый успех А. Лукашенко в международной сфере, который необходимо развивать и расширять  в рамках широко заявленной «многовекторной» внешней политики.

Старт задержался

Но время идет, «минский процесс»  превратился в формат отношений между Россией и Западом, в рамках которого  Россия постепенно адаптируется к экономическим санкциям, а  Украина привыкает жить без Крыма и Донбасса.  Минску досталось от  данного очень странного «диалога» только название - «Минский процесс», что, тоже неплохо, учитывая, что белорусское руководство никакого реального переговорно-дипломатического вклада в ход переговоров не сделало, в качестве одного из гарантов под  Комплексом мер по выполнению Минских соглашений (февраль 2017 г.) не подписывалось, ограничившись исключительно ролью отельера.

Между тем, стоит напомнить, что в 2015 году перед Минском открылись две опции:

- «углублять Минск», т.е. использовать открывшийся в белорусской столице «переговорную площадку» для постепенно и непосредственного вхождения в переговорный процесс с целью оптимизации переговорного процесса и выхода на исполнение принятых и согласованных решений;

-  «тиражировать» успех минского процесса и проецировать его опыт на иные, прежде всего, региональные конфликты.

Однако похвастаться оказалось нечем. Начавшийся в 2015 году российско-турецкий кризис предоставил официальному Минску определенный шанс, но в итоге основную роль посредника в нормализации отношений между Москвой и Анкарой сыграла Астана.  А. Лукашенко воспринял  успех Н. Назарбаева крайне болезненно, считая, что его незаслуженно обошли...

Упустил официальный Минск и возможность поучаствовать в сирийском урегулировании, где в качестве переговорной «площадки» опять выступила Астана. Справедливости ради, стоит отметить, что белорусской стороне было затруднительно подключиться к сирийской проблематике, так как её формальный союзник – Россия, ведет в этой стране полномасштабную войну. Минск, опасаясь, что его втянут в борьбу с Исламским государством, предпочел в очередной раз сделать вид, что его не касаются «авантюры» Москвы и, основываясь на принципе, что «на войне не зарабатывают только идиоты»,  тут же  постарался максимально расширить военные-коммерческие связи с Катаром.

Между прочим, к зиме 2016 года стало ясно, что и на западном направлении белорусской дипломатии похвастаться особенно нечем.

В итоге, к 2017 году международное позиционирование официального Минска так и не пошло дальше обеспечения безопасности и буфета для работы периодически собирающейся в белорусской столице контактной группы по урегулированию конфликта в Донбассе.  Осталось рассмотреть причины данного провала, что мы и сделаем со временем в рамках данного материала…

Что дальше?

Тем не менее,  белорусское руководство не унывает. С одной стороны, в последнее время  белорусский МИД проводит целую линейку конференций, которые заявляются в качестве международных, хотя выступают на них большей частью послы западных стран, аккредитованных в Беларуси и где постоянно повторяется очень обязывающий тезис о том, что Беларусь является «донором региональной стабильности». Видимо, учитывая  формат этих конференций, столь впечатляющая активность В. Макея ориентирована в первую очередь на А. Лукашенко и только в последнюю очередь  на международную общественность.

Но впечатляет другое. Прозвучавшая весной текущего года на вышеназванных конференциях в белорусской столице  идея о ремейке Хельсинки’75 на базе «Минского процесса» вдруг получило поддержку уже на уровне президента республики. Выступая 9 июня 2017 г. в Астане на саммите Шанхайской организации сотрудничества  А. Лукашенко оформил идею о новой переговорной «площадке» в Минске уже в виде государственной инициативы: «Считаю, что в сопряжении с усилиями "шанхайской семьи" сохраняет свою актуальность белорусская инициатива о налаживании нового масштабного диалога между Востоком и Западом, аналогичного Хельсинкскому процессу». Интерес белорусского президента к данной затее понятен. В случае проведения в белорусской столице столь масштабного форума, соразмерного Хельсинки’75, А. Лукашенко наверняка мог бы стать лауреатом Нобелевской премии мира…

Скорее всего, белорусский МИД уже разработал план развития инициативы «Белорусский Хельсинки», передав его на первом этапе на уровень экспертов, что в принципе, понятно и правильно. В тоже время есть серьезные сомнения, что идею удастся реализовать, так как у Минска отсутствует не только ресурсы и политический потенциал для выполнения данного плана, но и, к сожалению, не существует и развитой международной науки и аналитики, чтобы просто осмыслить заявленную цель. Пока в теме «Белорусский Хельсинки» явно преобладают желания и амбиции белорусских властей, хотя идея  имеет массу «подводных камней», способных нанести существенный удар по имиджу белорусского государства. Но о рисках и проблемах стоит поговорить отдельно.

Продолжение следует

А. Суздальцев, Москва, 19.06.2017

 

Комментарии

Страницы

Аватар пользователя Fix

По Сталину.
Человек прошел Войну.
И чо?

Страницы

Добавить комментарий

CAPTCHA
Этот вопрос задается для того, чтобы выяснить, являетесь ли Вы человеком или представляете из себя автоматическую спам-рассылку.